Козел Генерал

  Вообще, женщинам нашим приходилось несладко. Тут я уже говорю не о недостатке конфет. Гарнизонная жизнь – сами понимаете… Тем более, что для большинства из них, Грузия совсем не являлась «малой родиной», а жить тут приходилось годами. Приспосабливались, конечно, кто, как мог, хотя бывали и забавные моменты, к которым приспособиться было, пожалуй, невозможно.

   Помимо коров и свиней, периодически гулявших по территории, в нашем полку благоденствовала еще куча всякой живности: гуси, утки, куры. Рыбы – в специальном водоеме, куда офицеры ходили на рыбалку. Само собой, собаки.

   Но главной звездой полковой фауны, безусловно, был козел по кличке Генерал. И вот этот козел (во всех смыслах!) очень любил терроризировать наших старших боевых подруг. Генерал пользовался полной свободой перемещения и вечером, когда женщины возвращались со службы домой, в военный городок, устраивал засаду. Посмотреть на это зрелище собирался едва ли не весь личный состав нашего взвода и первого дивизиона. Во-первых, потому что кавказские юноши очень любили смотреть на славянских женщин, во-вторых, потому что славянские женщины домой шли именно мимо наших дверей, у которых располагались амфитеатром кавказские юноши, любившие смотреть на славянских женщин, и, в-третьих, потому что козел Генерал сидел в засаде. Все об этом знали: и солдаты, и несчастные женщины. Если стоял теплый вечер – почти со стопроцентной уверенностью можно было говорить, что Генерал прячется в кустах, в ожидании очередной жертвы. Дальше все происходило по одному и тому же сценарию: Генерал выскакивал из кустов, опускал рога к земле и мчался на визжащих теток, которые начинали отбиваться от него сумками или заранее припасенными палками. Публика взрывалась восторженными криками и аплодисментами, Генерал получал чем-нибудь по рогам, женщины переходили на бег и находили свое спасение за калиткой. 

   Впрочем, солдаты любили Генерала не только за его шоу-способности. Он еще и выступал в качестве весьма полезного помощника. Козел обладал совершенно неуемным аппетитом. Он жрал все! В том числе, бытовой мусор. У входных дверей в казарму стояли урны, в которые бросали всякие бумажки, очистки от мандаринов, огрызки, но, главное – окурки. Каждая такая урна представляла собой ведро, закрепленное посередине таким образом, что урну можно было провернуть по вертикали и вытряхнуть все содержимое в мешок, чтобы потом отнести на свалку. Не Бог весть, какой труд, но любой дневальный старался использовать каждый подходящий случай, чтобы от этой обязанности увильнуть. Генерал, в этом смысле, был очень удобен: его приводили к урне, засовывали мордой внутрь и давали возможность съесть все содержимое. Судя по всему, козлу такое угощение очень нравилось, потому что он никогда не артачился, не сопротивлялся, и, казалось, даже ждал добавки.

  На ноябрьские праздники Генерал, наконец, перешел грань дозволенного. В один относительно теплый и безветренный вечер, козел отправился в очередное путешествие по полку. Атмосфера праздника ощущалась физически: офицеры ходили расслабленные, солдаты, разумеется, тоже. Воспользовавшись всеобщим снижением бдительности, Генерал зашел в святая святых – штаб. Раньше дорога сюда была для него заказана, но в этот раз на него никто не обратил внимания. Дежурный по полку смотрел телевизор, дежурный и дневальный по штабу тоже занимались какими-то неотложными делами, и на пути Генерала оставался единственный бастион – пост номер один. Конечно, наивно предполагать, что несущий службу у боевого знамени части часовой стал бы предупреждать козла окриком: «Стой, кто идет! Стрелять буду!» Он и не стал так делать, только проводил Генерала удивленным взглядом и «понес» свою службу дальше. Козел, тем временем, поднялся по лестнице на второй этаж и углубился в штабные коридоры. Долго ли, коротко ли продолжалась его экскурсия, этого никто не знает. Скорее долго, потому что момент исчезновения козла никто не заметил, а зря.

   Утром, проверить обстановку в полку «в красный день календаря», пришел подполковник Сидоренко. Как всегда, величественно, командир проплыл мимо казарм, выслушал доклад дежурного и, для приличия постояв с ним на улице минуту-другую, поднялся в свой кабинет. Впрочем, в кабинет он не попал, потому что аккурат на коврике перед дверью он обнаружил огромную кучу, которую козел навалил во время своей ознакомительной прогулки по штабу. Скотина ухитрилась опорожниться настолько деликатно, что ни один из шариков не выкатился за пределы коврика. Только это почему-то не получило со стороны подполковника Сидоренко положительной оценки. Он орал так громко, что вся его вальяжность исчезла в мгновение ока. Никто даже и предположить не мог, что наш командир способен так разозлиться…. В общем, несмотря на то, что Генерал окончательно обрел статус живой полковой легенды, он был жестоко наказан. Нет, его не забили, и даже, по-моему, не поколотили. Но, начиная с этого дня, козел стал «невыездным» и до конца своей жизни так ни разу и не вышел за пределы хоздвора. Надеюсь, жизнь его была долгой и счастливой, ибо Генерал заслужил всеобщую любовь и уважение.